Дожди бывают пьяные, грустные, злые, торжественные, ласковые, задумчивые, глупые, ненужные, радостные, тревожные, скучные, опасные, надоедливые и даже незаметные. Но все дожди живые. Не бывает мёртвых дождей.
Дождь — самые чистые слёзы. Это неискажённость отражений, когда верность — не пустой набор звуков и не искривлённая, размноженная картинка, а необсуждаемая даже с самим собой невозможность принадлежать кому-то телом без души. Это беззвучный крик «Прощай!», от которого трескается мокрое оконное стекло. Разлетается на множество крошечных острых дождей. А ты всю ночь чертил на нём, на запотевшем от дыхания мутном пятне, имя любимой… или любимого.
Дождь — преданная тварь. Ему можно доверять. Он свободен и непредсказуем, но никогда от скуки не вешается на новые плечи, не бросается во всё новые объятья.
Дождь говорит, говорит, говорит, но и сам умеет слушать. Тебя. И твоё сердце, к которому даже ты сам обычно глух. Что ни дождь — то новая трагедия, следующий — новое счастье. Капля за каплей, капля за каплей. Дождь понимает толк в одиночестве, и он же — лучший лекарь от него.
Ты в любое время года носишь маску бесстрастности и кольчугу строгой идеально чёрной мантии и мнишь себя самым умным, самым хитрым? Уверен, что в состоянии обмануть весь мир? Попробуй обмануть дождь — и узнаешь цену своим грандиозным уловкам, научишься настоящей хитрости и высокому искусству манипуляции… Если дождь согласится учить тебя. Для начала попробуй войти к нему в доверие — и станет понятно, способен ли ты хоть на что-нибудь.
Дождь — это третий в сексе. Всегда волнует, обостряет желания, продлевает эйфорию финала, подглядывая любопытными многоцветными глазками из ночи. В полутьму комнаты, в любовь. Он смотрит на тебя — и ты стараешься вдвойне, пытаешься представить, как выглядишь со стороны, все ли делаешь правильно, дышишь ли в такт с партнером, успеваешь ли в нужные моменты. Секс в дождь пьянит прелюдиями и долго не отпускает послевкусием. Аромат дождя, под который ты кончаешь, запоминается навсегда. Потому, что дождь кончает вместе с тобой. Всегда одновременно.
Когда тебе шестнадцать, дождь — это стихи и дневники. Душа, записанная в строчки; чернила, расплывающиеся от капель. Солёных? Вот ещё! Мужчины не плачут, маги — тем более! Никогда! В двадцать дождь — твой единственный друг, и другого не будет, которому можно сказать всё, и он выслушает и даже пошуршит в ответ, а может быть, похлопает тебя по щеке холодными брызгами. Друг имеет право на такую незатейливую ласку. Но ты молчишь. Потому, что друг всё понимает без слов. Понимает, почему ты не хочешь жить — и так упорно живёшь… В тридцать восемь дождь — твой палач, но ты рад ему больше, чем кому бы то ни было. Он испытывает жалость к тебе, но не рассусоливает, не размазывает её никчёмностью, и всё сделает быстро — казнит профессионально, чётко, почти без боли, вернее, боль он убьёт заранее, чтобы в момент смерти ты чувствовал себя человеком, ведь ты это заслужил, и кому, как не дождю знать о твоих заслугах. Но он же, дождь, подскажет тебе и способ выжить, обмануть Смерть, хотя бы на время. Дождь — лучший на свете выдумщик. И сказочник. Ничего, что не все его сказки добрые и хорошо заканчиваются, сказки бывают разные, главное, что они никогда у дождя не кончаются… Когда же тебе за… сорок… За? Насколько «за»? Дождю известно, а человеку столько лет, на сколько он выглядит. И, тем не менее, когда тебе «за» и не удалось всё то, что ты планировал и чего ждал от жизни, выбирая её и выдергивая прямо из-под носа смерти, то дождь становится… самим тобой… или ты становишься дождём… И тогда исполняются все твои желания и, главное, уходит боль. Совсем, вся…
Ты ничего не забываешь — научился этому у дождя. Ты знаешь, чего хочешь, и никогда не отступаешь — у тебя был хороший учитель — дождь.
В дождь всё равно, каким будет завтрашний день, и будет ли он вообще. Дождь умеет играть со временем и выигрывать, почти всегда.
Глотни гремучего абсента и не забудь налить дождю — он оценит, непременно.